Петербургский суд встал на сторону 71-летнего пенсионера, который под влиянием мошенников взял кредит в банке и передал злоумышленникам. Как сообщает пресс-служба городской прокуратуры, кредитный договор признан недействительным, а банку придется аннулировать долг. Опрошенные РБК Петербург эксперты отмечают, что злоупотребление такой практикой может привести к тому, что банки начнут закладывать убытки в рост ставок по кредитам, беспричинно блокировать счета и вводить ограничения при малейшей подозрительности операции. В последний раз повышенная судебная защита пенсионеров повлекла за собой кризис доверия на рынке вторичной недвижимости из-за так называемого «эффекта Долиной».
Суть дела
Прокуратура Фрунзенского района установила, что в период с апреля по май 2024 года телефонные мошенники убедили мужчину взять кредит на 2 млн руб, а полученные средства перечислить аферистам на счет. По данным источника РБК Петербург, договор был заключен с ООО «Хоум кредит энд Финанс Банк». В залог мужчина передал банку свой автомобиль KIA PS Комплексная амбулаторная судебная экспертиза заключила, что мужчина «с учетом индивидуально-психологических особенностей» в период заключения кредитного договора не понимал значения своих действий, не мог руководить ими и оказывать сопротивление. Возбуждено уголовное дело по статье о мошенничестве в особо крупном размере.
«Прокуратура района направила в суд заявление в интересах пенсионера о признании кредитного договора недействительным и применении последствий недействительности сделки в виде аннулирования долга. Требования прокуратуры удовлетворены», — говорится в сообщении ведомства.
«Извращенный» механизм
На фоне громкого судебного процесса с певицей Ларисой Долиной подобное дело кажется еще одним прецедентом так называемого явления «эффекта Долиной». Напомним, после того как в марте суд признал недействительной сделку по продаже квартиры артистки, количество аналогичных судебных исков по стране выросло.
И, несмотря на то, что Верховный суд решение в итоге все же отменил, последующая повышенная судебная защита пенсионеров повлекла за собой кризис доверия на рынке вторичной недвижимости, отмечает адвокат Сергей Бобровский. При этом в других сферах, по его мнению, тренда на повышенную защиту прав граждан не наблюдается. К примеру, Бобровский отмечает, что в статистике по кредитным договорам подобный случай фактически незаметен — «при выборке на 100 дел, таких успешных пенсионеров будет примерно 0», говорит эксперт.
«Если же такой тренд на защиту появится, то в противовес защищенной части населения будет часть незащищенная, которая будет платить за всех. Проявится это через увеличение стоимости страхования, блокировки счетов «на всякий случай» и количестве отказов в выдаче кредитов», — отмечает Бобровский.
Профессор, доктор юридических наук и специалист по уголовному праву Геннадий Есаков, напротив, отмечает, что подобная практика не нова и возникла еще несколько лет назад. По его словам, истоки «извращенного» юридического механизма — в работе петербургской прокуратуры, которая начала добиваться признания кредитных договоров недействительными по искам в интересах граждан, ставших жертвами мошенников. Как объясняет Есаков, формально схема начинается с уголовного дела о мошенничестве и проведении соответствующих экспертиз, но затем переносится в гражданский процесс, где суды могут освободить заемщиков от обязательств перед банками, ссылаясь на основы правопорядка и нравственности.
«Платят за эту практику все остальные граждане и бизнес, на которых банки перекладывают свои риски в этой области (и свои убытки) в форме высоких процентных ставок по кредитам, необоснованной блокировке карт, массе иных ограничений при малейшей подозрительности операции… Никто не спорит, что «обманутых» в такой ситуации жалко — но перевешивают ли их интересы в таком случае интересы добросовестных граждан, платящих за чужую неосмотрительность?» — отмечает Есаков.
При этом он подчеркивает, что случаи реальной неосмотрительности банков существуют, но они скорее исключение. В целом же эксперт проводит параллель с делом Ларисы Долиной, где, по его оценке, лишь Верховный суд смог скорректировать подход нижестоящих инстанций.
