Министерство финансов России в марте направило в правительство пакет поправок в Налоговый кодекс, призванных смягчить для бизнеса переход к новым налоговым условиям, вступившим в силу с 2026 года. Эти предложения, по замыслу инициаторов, помогут самым уязвимым сферам бизнеса «плавно адаптироваться» к изменениям и остаться в легальном поле.
Эксперты РБК Петербург согласны с тем, что инициатива может помочь. Тем не менее последствия увеличения налогов все равно будут заметными. Главное из них — рост цен — пока проявилось только частично. На разные товары и услуги цены будут расти разными темпами — лаг может составить от нескольких месяцев до полугода. Бизнесмены, экономисты и консультанты перечислили для РБК Петербург главные эффекты налоговых нововведений, с которыми столкнулся город.
1. Резкий рост цен или плавное подорожание?
Большинство компаний видит только один способ смягчить негативные последствия фискальных ужесточений — повысить цены. Однако повышение происходит по-разному.
«В некоторых сферах бизнес отыграл налоговый рост еще в декабре, — утверждает профессор Санкт-Петербургского государственного экономического университета Елена Ткаченко. — То есть компании заранее заложили будущие издержки в цены, понимая, что им скоро нужно будет вносить повышенные авансовые платежи по налогам». По ее словам, это смогли себе позволить прежде всего производители и продавцы товаров низкоэластичного спроса (которые люди покупают в любом случае): базовых продуктов питания, некоторых лекарств, бензина и т.п.
Цены на них начали быстро расти уже с начала года. По данным Петростата, в январе 2026 года часть овощей в Петербурге подорожала почти вдвое.
В то же время товары не первой необходимости дорожают медленнее. «Потребители таких товаров чувствительны к росту цен, и компании понимают, что подорожание откатит спрос назад на время, пока люди не адаптируются. На адаптацию уйдет примерно полгода, — утверждает Елена Ткаченко. — В этих сферах повышение цен идет аккуратно. Некоторые компании готовы понизить свою маржинальность — для того, чтобы не потерять оборот. К этой категории относится бытовая техника, электроника, некоторые виды услуг и др.».
Ее слова подтверждает Нонна Шалина, генеральный директор ООО «Автоцентр «Истком», которое занимается продажей автомобилей и оказанием услуг автосервиса: «На нас распространяются все фискальные увеличения, введенные в 2026 году. Они добавляются к инфляции, и все это увеличивает наши затраты на 15–20%. В результате наша рентабельность снизится, и мы частично компенсируем это снижение ростом наших цен на 10–15%».
Но цены увеличатся не резко, потому что для многих клиентов это неподъемно, подчеркивает Шалина. «Повышение будет плавным — за счет работы с купленными ранее (по ценам 2025 года) запчастями и за счет того, что новые налоги платятся тоже не сразу, а в начале второго квартала. Других способов адаптации к изменениям у нас нет», — добавляет эксперт.
2. Уход в тень
Второй по значимости после роста цен эффект роста налогового бремени — уход бизнеса в тень. «Повышается соблазн ухода в наличный оборот, в конвертные зарплаты и вообще — увода бизнеса в тень, в серую зону», — считает Елена Ткаченко. Она объясняет это своего рода «условным рефлексом» российского бизнеса: «В тех условиях, в которых бизнес сейчас оказался, быстрая адаптация возможна только такими, не вполне легальными путями. Как показывает опыт предшествующих лет, ужесточение регуляторного давления и увеличение налогообложения всегда приводит к одному: бизнес уходит в серую зону — не только малый, но и средний».
По мнению руководителя департамента консалтинга петербургского Института проблем предпринимательства Евгения Гуляева, наиболее вероятен уход в тень в отраслях с высокой долей наличных, низкой рентабельностью и непрозрачными схемами. К таким отраслям он относит розничную торговлю, бытовые и бьюти‑услуги, малый общепит, частный сектор услуг (ремонт, репетиторство, аренда жилья), операции с недвижимостью.
«Мебельное производство на 95% состоит из микропредприятий, которые производят около 1/3 всей продукции. Для них изменение границ по оборотам предприятий, подпадающих под повышенное налогообложение, весьма существенно, — подтверждает гипотезу президент Ассоциации предприятий мебельной и деревообрабатывающей отрасли России Александр Шестаков. — Мы опасаемся, что многие небольшие производители, уже имевшие опыт работы «в серую», с легкостью вернутся к таким схемам». По его прогнозу, серое производство в отрасли к концу 2026 года может вернуться к прежней доле — до 30%.
Елена Ткаченко отмечает высокую вероятность ухода в тень «мелкого общепита». В этой связи она приветствует инициативу Минфина об освобождении общепита от НДС до конца года, что, по ее мнению, поможет и бизнесу (с адаптацией), и потребителям — потому что кафе и рестораны смогут сдержать рост цен. «Инициатива Минфина вполне рациональна — он не увидел ожидаемого прироста своих доходов по итогам января и поэтому решил смягчить фискальное ужесточение там, где ожидания не реализовались в наибольшей степени, и где бизнес начал активно скрывать свои доходы. В сфере услуг вообще и в общепите в частности это делается очень просто — “извините, терминал не работает, платите наличными”», — говорит Елена Ткаченко.
3. Дробление бизнеса
Несмотря на серьезное ужесточение контроля со стороны ФНС, применение схем для снижения налоговой нагрузки все же возможно. По мнению Евгения Гуляева, дробление бизнеса как наиболее популярная схема может получить распространение в сегментах с высокой неформальной занятостью и сложными цепочками создания стоимости. К таким сегментам он относит, например, сетевую розницу (аптеки, магазины), общественное питание, оптовую торговлю, аренду недвижимости и строительство.
Но все-таки дробления бизнеса, по крайней мере массового, не будет, предполагают собеседники РБК Петербург. «Оно стало бессмысленным, поскольку порог уплаты НДС будут снижать каждый год. Дробление имеет смысл только для создания компаний-однодневок. К тому же налоговые органы весьма эффективно борются с такими злоупотреблениями», — утверждает Елена Ткаченко.
4. Закрытие компаний
Части компаний уход в тень не поможет, и они будут вынуждены закрываться, считают эксперты. Этот тренд наметился в России осенью прошлого года, когда государство объявило о вводимых в 2026 году изменениях. В результате, по информации аудиторско-консалтинговой компании FinExpertiza, полученной по запросу РБК Петербург, число ликвидированных юрлиц в России по итогам 2025 года выросло на 17,4%, превысив на 33% количество новых, зарегистрированных. Их оказалось на 18% меньше, чем в 2024 году. Количество открывшихся компаний в прошлом году стало минимальным за последние 14 лет.
В Санкт-Петербурге этот тренд был одним из самых сильных в стране. По данным ФНС, Северная столица вошла в топ-3 российских городов по числу закрытий. По информации FinExpertiza, в 2025 году число ликвидированных юрлиц увеличилось в Петербурге на 16% и составило 14 437, тогда как открылось всего 11 356 компаний, что на 11% меньше, чем в 2024 году. Закрылось на 27% (3081 компаний) больше, чем открылось.
В 2026-м тренд продолжится, уверены эксперты. «Я думаю, что в целом нисходящая динамика по закрытиям предприятий останется плюс-минус такой же — если, конечно, не будет каких-то новых суперхороших или, наоборот, суперплохих новостей», — считает председатель совета Союза малых предприятий Санкт-Петербурга Владимир Меньшиков.
Евгений Гуляев наибольшее число закрытий ожидает в отраслях, чувствительных к росту издержек, падению спроса и ужесточению регулирования. К ним он относит розничную и оптовую торговлю, особенно непродовольственные магазины, fashion‑бренды; строительство и недвижимость; грузоперевозки; бытовые и бьюти‑услуги; книжный ретейл.
Закрытие мелких компаний прогнозируется и в строительстве. «Это предсказуемо, и процесс идет перманентно с момента отмены льготной ипотеки и сокращения новых проектов», — говорит генеральный директор Объединения строителей Санкт-Петербурга Алексей Белоусов.
«Город закрытия, конечно, переживет. Существенного влияния на бюджет это не может оказать, потому что эти компании и так работают в полусерой зоне, большого вклада в налоговые поступления не вносят, — утверждает Елена Ткаченко. — Даже на занятость влияние будет слабое — потому что занятость там тоже в основном полулегальная».
5. Экономия на аренде и персонале
По мнению Елены Ткаченко, у бизнеса есть резервы сокращения издержек и сохранения деятельности в легальном поле. «В малом бизнесе это в первую очередь отказ от дорогостоящей аренды и общее сокращение арендуемых площадей как ответ на болезненную переоценку стоимости используемой бизнесом недвижимости. Мы видим, что прежде всего в торговле и близких к ней сферах услуг начинается массовый отказ от аренды офисов и оптимизация торговых площадей. Офисы предприниматели фактически переносят на дом, а формально арендуют один офис на пять компаний. Торговые площади сокращают, а те, что необходимы, переносят в более дешевые локации на окраины города», — утверждает она.
В стрит-ретейле бизнес пытается понизить арендные ставки. Как рассказали РБК Петербург консультанты по коммерческой недвижимости, в начале года собственники коммерческих помещений в стрит-ретейле стали массово получать от арендаторов предложения предоставить скидки по аренде до 30%. «Если речь идет о долгосрочных отношениях и у арендатора есть аргументированная позиция по снижению выручки, стороны, как правило, находят компромисс», — утверждает директор департамента торговой недвижимости NF Group в Санкт-Петербурге Анна Лапченко.
К очевидному способу экономии — сокращению персонала — бизнес массово переходить не будет в расчете на будущий рост операций, который будет невозможен, если уволить сотрудников, уверена Елена Ткаченко. Затраты на кадры и связанные с персоналом налоги компаниям придется снижать, но другими путями. «В условиях отсутствия стабильного заказа они будут снижать затраты на персонал путем сокращения рабочего времени — будут увеличивать неполную занятость», — утверждает Ткаченко.
Повтор публикации от 11.03.2026
